Добавить в избранное





На твердой почве


Клянусь честью, что ни за что на свете
я не хотел бы переменить отечество
или располагать другую историю,
кроме истории наших предков,
такой, какой нам Бог ее дал.

А. С. Пушкин

Минувший год подтолкнул нас к осознанию себя как нации.

Дискуссия около концепции единого учебника истории для средней школы и ещё возникший благодаря речи президента Путина на Валдайском форуме вопросительный мотив о поиске нашей национальной идентичности, или, иначе, о национальной идее, узко взаимосвязанные темы. Обсуждение концепции российской и важный истории, в первую очередь, конечно, российской, - это не вопрос, как преподавать историю с точки зрения методики или педагогики, это не профессиональный вопрос преподавательского сообщества. Это как раз вопрос о выборе национальной идентичности. Я говорю аккурат о выборе, а не о поиске или конструировании, вследствие того что что не разрешено сформировать идентичность (национальную идею) из ничего, ее не возбраняется только вытянуть из глубин народного сознания, конечно неструктурированного, интуитивного, противоречивого. Народ в своей массе не может и не должен проделывать такую работу, это проблема той его части, которую принято звать интеллигенцией. Последствия такого поиска могут поразительно различаться по результатам. Например, сто лет обратно одни искали основы идентичности народа в христианстве, называли население богоносцем, рассчитывали на его всемирную отзывчивость и, безусловно, имели на это прагматические резоны; другие, также интеллигенты, готовили революцию. Вторые победили. В результате народ, который, по мнению первых, мог бы сделаться богоносцем, сломал все социальные структуры и устроил братоубийственную резню.

Отсюда - жесткость спора. Дискуссия ведется о метафизических основаниях жизни страны, о тех базовых конструкциях, которые определяют в конечном счете доминирующее и в народе, и в правящем слое мировоззрение. Тот, кто задает основные постулаты этого мировоззрения, обладает, возможно, самой сильной и действенной властью - властью над умами.

Византийская иконка из монастыря св. Катерины. Синай. VI столетний период 012_expert_03.jpg Византийская икона из монастыря св. Катерины. Синай. VI век

В этой историографической дискуссии есть две ключевые темы.

Первая - начала нашей страны, ее происхождение, восточное христианство, православие как основа уклада жизни народа, Византия как исторический предшественник и преподаватель России. Вторая - толк и значимость советского периода в истории страны. Первая предмет - далекое прошлое, простым обывателем вряд ли рефлексируемая, при всем при том всегда муссируемая в общественном поле путем противопоставления России и Запада. России, отсталой уже в силу своего первородного греха происхождения от Византии и Запада - прогрессивного, идущего правильной дорогой исторического развития. Вторая тема, напротив, предельно понятна большинству граждан страны в силу исторической близости советской жизни, которая была моментально и безвозвратно потеряна, а сейчас многим кажется значительно больше осмысленной, чем бытие нынешняя. В этих записках коснемся только первой темы.

Питер Пауль Рубенс. Основание Константинополя 013_expert_03_1.jpg Питер Пауль Рубенс. Основание Константинополя

Первородный грех

"Я думаю, что одна из величайших трагедий для России - принятие православия" - это прославленный тезис знаменитого телеведущего Владимира Познера. Он говорит дальше: "Если оттолкнуться от таких определений, как демократия, свойство жизни, и распределить страны по этим показателям, то на первом месте будут как раз протестантские страны, все. Потом католические. И только затем такие, как Россия, Греция, Болгария и так далее... Я считаю, что Русская православная церковь нанесла колоссальный вред России".

Не будем направлять внимательность на неточности: Русь приняла христианство до разделения церквей, а протестантские движения возникли, конечно, существенно позднее. Важны следующие утверждения: Россия, приняв "неправильную" веру, изначально была обречена на отставание, на то, чтобы находиться на вторых-третьих ролях; Россия ни в жизнь не выбьется в основополагающий строй со своей верой; критериями успешности исторической жизни народов являются качество жизни и демократия. Последнее утверждение заслуживает отдельного разговора, тут ему не хватит места, в этой статье будем трогать первых двух.

Иные из тех, кто с подобными тезисами не согласен, скажут: не следует обращать участливость на Познера, он несложно журналист, неужто он педагог жизни? Однако Владимир Познер - единственный из самых авторитетных профессионалов в журналистской среде, а именно она отвечает за трансляцию тех или иных смыслов.

Падение Константинополя (1453). Картина неизвестного венецианского художника конца XV - нач. XVI века 013_expert_03_2.jpg Падение Константинополя (1453). Картина неизвестного венецианского художника конца XV - нач. XVI века

Вот другие авторитеты - писатели Борис Акунин и Михаил Шишкин, оба известные оппозиционеры, интеллектуальные борцы с режимом. Их относительно недавняя болтовня энергично обсуждалась "прогрессивной общественностью".

Борис Акунин: "Чтоб он провалился, византийский орел с двумя головами - шизофренический символ, выбранный Иоанном Третьим в качестве герба нашего государства.

В России живут бок о бок два отдельных, совсем не похожих товарищ на друга народа, и народы эти с давних пор люто враждуют между собой... Есть Мы и есть Они. У Нас свои герои: Чехов там, Мандельштам, Пастернак, Сахаров. У Них - свои: Иван Грозный, Сталин, Дзержинский, в настоящий момент вот Путин".

Томас Аллом. Цистерна Базилика. 1838 год 013_expert_03_3.jpg Томас Аллом. Цистерна Базилика. 1838 год

Михаил Шишкин: "...в России существует два народа, говорящих по-русски, но ментально дружбан другу противопоставленных. Одна башка напичкана европейским образованием, либеральными идеями и представлениями, что Россия принадлежит общечеловеческой цивилизации. Эта голова не хочет существовать при патриархальной диктатуре, требует себе свобод, прав и уважения достоинства. У прочий головы свой, все ещё средневековый, образ мира: Святая Русь - это остров, окруженный океаном врагов, и только Отец в Кремле может спасти страну".

Писатели ещё указывают на первородный проступок России - византийское происхождение. Этот грешок никак не позволяет "хорошему" народу, либеральному, цивилизованному, читающему Чехова, осилить сопротивление народа "дурного", жаждущего патриархальной диктатуры. За диктатуру, унижение достоинства, пренебрежение свободами, за "Святую Русь" отвечает орлиная голова, смотрящая на восток, византийская голова. По-видимому, по замыслу наших интеллектуалов, ее следует отрубить.

Есть и другие бессчетные примеры эдакий линии рассуждений. Важно отметить, что эта черта обширно распространена в общественном поле, более того, она доминирует. Те же, кто придерживается другой позиции, объявляются едва-едва ли не мракобесами.

Храм св. Софии в Константинополе. Реконструкция 013_expert_03_4.jpg Храм св. Софии в Константинополе. Реконструкция

Сконструированная история Византии

Византия вызывает в сознании обывателя массу негативных коннотаций: восточная деспотия, "византийщина", политические интриги, отсталость (по сравнению с Западом). Эти, используя нынешний термин, мемы, прочно сидят в общественном сознании под видом доказанных исторических фактов. Между тем доминирующий в общественном сознании образ Византии был, по существу, сконструирован и внедрен в общественное поле. Речь не идет о каком-то заговоре или конспирологии. "Научная" история Византии - яркий, может быть, самый-самый ослепительный образец того, как идеология коверкает историю человечества, искажая ее или более того выдирая целые куски.

Основные тезисы историографии Византии на практике на два века задал английский историк Эдвард Гиббон в своем выдающемся многотомном труде "История упадка и разрушения Римской империи". В нем Гиббон первоначально описал собственно Рим до его падения в 476 году, а далее включил в рамки своего исследования и Византию, закончив очерчивание ее падением в 1453 году. Гиббон, джентльмен эпохи Просвещения, тем более англичанин, с присущим им рационализмом, на мой воззрение граничащим с догматизмом, а подчас и отдающим цинизмом, не жаловал Европу Средних веков. Он, как, впрочем, и многие другие историки, считал века между крахом Рима (закатом Античности) и Предвозрождением (XIII-XIV века) или даже Возрождением (XV-XVI века) неким историческим провалом народов Европы в дикость и серость. Темные века - так было принято величать тот самый исторический период. Не чрезмерно жаловал Гиббон и Церковь, чем даже вызвал на себя критику и вынужден был оправдываться. Тем более предельно жестко Гиббон оценивает историю Византийской империи, полагая ее скопищем пороков и интриг, символом исторического застоя, предательством идеалов Античности. Эдвард Гиббон задал традицию трактовки истории Византии, которая на долгое время стала как пить дать доминирующей в исторической науке и в школьных учебниках (если Византия в них вообще была), в том числе в советских.

014_expert_03.jpg Квадрига лошадей работы античного скульптора Лисиппа на лоджии собора св. Марка в Венеции. Вывезена из Константинополя позже грабежа 1204 года

Чтобы осознать уровень презрения историков к Византии, приведем одну цитату. "Относительно Византийской империи вердикт исторической науки таков: это государственное образование являет собой самую низкую и презренную форму, которую когда-либо принимала цивилизация... Рабы и добровольные рабы - как в своих деяниях, так и в своих мыслях... История Византийской империи - это монотонная история интриг священников, евнухов и женщин, полная отравлений, заговоров, повсеместной неблагодарности, постоянных братоубийств". Это цитата из книги У. Э. Х. Леки, изданной в 1869 году, она приведена в книге современного историка Джона Норвича "История Византии", ее позволительно взять в текущее время в московских магазинах. Норвич пишет: "На протяжении пяти лет моей учебы в одной из самых старых и самых привилегированных частных школ Византия казалась жертвой заговора молчания. Я не могу вспомнить, чтобы она вообще упоминалась на занятиях... Я подозреваю, что и сегодня многие люди имеют такое же смутное представление о данном предмете".

Мы наблюдаем и здесь, в России, "такое же смутное представление". Но в различие от других стран, для обитателей которых история Византии имеет преимущественно познавательное и поучительное значение, для нас, русских, Византия - один из источников нашей собственной исторической жизни, величавый компонент в основании нашей национальной идентичности, элемент, зачастую нами игнорируемый, забываемый, но в то же миг вызывающий у некоторых злобу и ненависть, а значит, в действительности актуальный.

Василий Великий. Икона из Деисусного чина. Москва. Феофан Грек и его мастерская 015_expert_03_1.jpg Василий Великий. Икона из Деисусного чина. Москва. Феофан Грек и его мастерская

Правда о Византии

Позволю себе, отбросив "британскую пропаганду", напомнить, чем была в реальности Византия.

Начнем с того, что она так не называлась. Название "Византийская империя" ввели в оборот западные историки уже следом того, как она перестала существовать. Это страна называлось Восточной Римской империей, а обитатели империи продолжали называть себя римлянами. По-гречески римляне - ромеи, отседова еще один вариант названия: Ромейская империя. Очевидно, новое наименование было придумано, чтобы выделить разницу - религиозную, культурную, цивилизационную - между Византией и Римом, Античностью
и историей Запада в целом, как-то противопоставить "прогрессивный Запад" "архаичному Востоку". И это удалось в полной мере.

Империя была образована римским императором Константином в 330 году. Победив в борьбе за власть, Константин, намеревавшийся изготовить государственной религией христианство, поступил радикально - перенес столицу подальше от сотрясаемого непрекращающимися гражданскими войнами языческого Рима, на восток, в мелкий городок Византий, и назвал ее Новым Римом. Началась более чем тысячелетняя история Византийской империи.

Святитель Григорий Богослов. 1209. Cербия (Студеница) 015_expert_03_2.jpg Святитель Григорий Богослов. 1209. Cербия (Студеница)

В территориальном плане новое держава занимало восточные владения Римской империи, западная же количество таяла под ударами варваров. В VI веке императору Юстиниану даже удалось вернуть, истина на непродолжительное время, доля римских земель - всю Италию, север Африки и юг Иберийского полуострова. Это был пик территориальной экспансии Византии.

В экономическом и торговом отношении империя долгие века доминировала в Средиземноморье. Не было товара, тот, что не производился бы или не мог быть купленным на территории империи. Считается, что в отрезок времени расцвета империя производила до 90% продукции на территории Евразии западнее Индии. Заметный упадок экономики произошел в XII-XIII веках под давлением Венеции и Генуи.

Константинополь был величайшим городом Средневековья. По оценкам, его народонаселение в VII веке достигало 700 тыс. человек. (Население Парижа в это час не превышало 15 тыс. человек.) Пройдет еще немало веков, некогда чем европейские города смогут сравниться с Константинополем. Грандиозный храм Святой Софии, построенный в 537 году, оставался самым большим христианским храмом до 1626 года, когда был освящен собор Святого Петра в Риме. Таким образом, чтобы превзойти византийцев в искусстве строительства, потребовалось более тысячи лет. Город был наполнен дворцами, храмами, виллами богатых людей, произведениями искусства. Когда в 1204 году крестоносцы взяли Константинополь, в результате многодневного грабежа тысячи захватчиков уехали домой богатыми людьми. При этом было уничтожено немало произведений искусства, в том числе античного, и поведение крестоносцев немногим отличалось от варварских грабежей Рима без малого тысячелетием ранее.

Следы этого великого грабежа разрешается углядеть и в эти дни - в Венеции, на площади Дожей, главной туристической достопримечательности этого великолепного города. Расположенный на площади собор Святого Марка, куда каждый день стремятся угодить тысячи туристов, был построен в IX веке в суровом романском стиле (другого на Западе тогда не было). Внешний внешность собора был радикально изменен потом крестового похода 1204 года: он был украшен колоннами и капителями из византийских дворцов. На лоджии собора разрешено кроме того узреть знаменитую квадригу лошадей, произведение великого античного скульптора Лисиппа. Квадрига тоже была вывезена из Константинополя, правда, там скульптуры лошадей, как и положено, стояли на ипподроме, а венецианцы зачем-то водрузили их на христианский храм, по-видимому весьма гордясь своими военными трофеями.

Григорий Палама. Икона XIV века 015_expert_03_3.jpg Григорий Палама. Икона XIV века

Однако не эти выдающиеся достижения империи - богатство, торговля, сооружение городов и выдающихся храмов, искусство, дипломатия - определяют образ Византии в истории человечества, хотя и этот комплект неплох, по крайней мере не заслуживает игнорирования в учебниках истории. Император Константин реализовал свою идею огласить христианство официальной религией Римской империи. Именно это заключение определило динамику всей западной части Евразии на следующие века.

Константин принял это решение, когда христианство на территории Римской империи уже было просторно распространено. Однако по сути дела подпольный нрав нового вероучения в силу его "перпендикулярности" языческим верованиям нередко приводил к жестоким гонениям на христиан. Поток новообращенных, посреди которых были и высокопоставленные чиновники, и военные, и богатые люди, и люди простые, оказался настолько велик, что стопануть его репрессиями, по-видимому, было невозможно. Выход из подполья привел к массовому обращению римлян в новую веру, произошел стремительный переход от язычества к христианству.

Расцвело христианское богословие. Античная традиция дискуссий, обретя новую почву, дала колоссальный наполненный смыслом всплеск. Достаточно припомнить Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Златоуста - трех Великих святителей, христианских ученых Афанасия Великого, Иоанна Дамаскина, чьим последователем стал Фома Аквинский, большой уже латинский богослов, написавший непревзойденную "Сумму теологии". Эти выдающиеся мыслители дали фундаментальное богословское обоснование нового мира.

Важно отметить, что античный мир продолжал быть внутри уже христианской империи, он был просто частью повседневности, как скульптуры лошадей на ипподроме в Константинополе, да, собственно, как и сам ипподром, служащий для массовых развлекательных мероприятий. Античная думка также не была запрещена: например, платоновская Академия была закрыта лишь в 529 году. Античную идея не запрещали, она была изжита, преодолена новой мыслью - христианской.

Иоанн Златоуст. Андрей Рублев. 1408 год Конец XIV века. 015_expert_03_4.jpg Иоанн Златоуст. Андрей Рублев. 1408 год Конец XIV века.

Если хотите, это была грандиозная социальная инновация (лично у меня, как и у весьма многих других, нет никаких сомнений: не рационального, сверхчеловеческого происхождения), которая задала тенденцию развития огромный части мира почти на два тысячелетия.

Итак, подведем промежуточный итог. Римская империя отнюдь не погибла под натиском варваров, вслед за тем чего наступили "темные века". В запустение пришла западная часть империи, а восточная процветала, на востоке никакого "темного Средневековья" не было. Напротив, там была великая империя, с которой не мог сравниться никто.

Сергей Аверинцев так написал о Византии: "Все высшие духовные ценности, как религиозные, так и светские, - Библия, передаваемая Церковью, и Гомер, передаваемый школой, греческая философия, римское право и прочая, - какие только знал мужчина христианского ареала, содержались в границах одного и того же государства, в его рамках, в его лоне. За его пределами - мир вместе с тем иноверный (неверный), инокультурный (варварский) и к тому же беззаконный, как бы и не мир, не космос, а хаос, "тьма внешняя". Двуединство Римской империи и христианской Церкви само себе мир".

Русь приняла христианство в X веке, приняла из рук великой цветущей христианской империи - Византии. Русь приняла христианство у безусловного лидера западной части Евразии. Утверждать, что это был ошибочный выбор, легко наивно, возможность другого, западного, выбора была ничтожна.

Пьетро Лоринцетти (Сиена, 1280/85-ок. 1348). Полиптих Тарлатти. Фрагмент. Выдающийся пример интегрального искусства, когда чувственный и сверхчувственный миры объединяются 016_expert_03.jpg Пьетро Лоринцетти (Сиена, 1280/85-ок. 1348). Полиптих Тарлатти. Фрагмент. Выдающийся пример интегрального искусства, когда чувственный и сверхчувственный миры объединяются

Великий спор об исихазме

Как разошлись христианский Восток и Запад? Почему не удалось, несмотря на бесчисленные попытки, снова слить Западную и Восточную Церкви затем их раскола в XI веке? Не только потому что материальные факторы - жадность и завидущая жаба к богатству - имели значение. Конечно, этот раскол гораздо серьезнее. Глубокие мировоззренческие расхождения, разные пути богопознания, выбранные Церквями, в конце концов исключили вероятность единения. Раскол не плод чьих-то ошибок, излишних притязаний, капризов, ревности. Раскол - это провиденциальное действие, это итог высшего проявления свободы воли, когда решения и их последствия не подсчитываются рациональным образом, а изыскиваются в глубинах Духа. Силу таких решений запрещено переломить, последствия таких решений необратимы.

Рассмотрим в этом месте только один момент интеллектуального, богословского столкновения Востока и Запада, может быть решающий, что ни на есть яркий, необыкновенно емкий по затрагиваемым проблемам, основательный по своему интеллектуальному качеству. Это известный спор между византийским богословом Григорием Паламой и калабрийским монахом Варлаамом по поводу исихазма.

Исихазм - широко распространенная в монашеской среде Византии мистическая духовная практика богопознания, практика умно-сердечной молитвы, очищающей помыслы и готовящей к богосозерцанию. Варлаам, узнав об этих практиках, взялся высмеивать монахов и обвинять их в греховном эзотеризме. "Пуподушники" - так обзывали монахов-исихастов, высмеивая один из психосоматических приемов, когда практикующий концентрируется на своем пупке.

Однако задача оказалась не комичной. В дискуссию вступил Григорий Палама, оппоненты обменивались виртуозными жесткими посланиями. Масштаб дискуссии в такой степени разросся, что было созвано два Собора, они вынесли решения в пользу Паламы. Варлаам бежал из Византии в Италию, где давал уроки греческого языка Петрарке.

Почему Варлаама так смущал мистицизм греческих монахов? Выдающийся теперешний богослов о. Иоанн Мейендорф разъяснял: "Практическая мысля Варлаама была близка к современному ему западному номинализму Вильгельма Оккама: реального богопознания нет; есть только либо рациональные выводы из чувственного опыта, либо недоказуемые и несообщимые мистические озарения". Здесь еще делается вежливый кивок в сторону "мистического озарения", богопознание все же возможно, однако, по сути, совершается дюжий решающий дрейф в сторону языческого Аристотеля - чувственный навык как один источник точного знания. Варлаам утверждает, что Бог непознаваем и что рассуждения о Нем не могут покоиться на чувственном опыте.

Симоне Мартини (Сиена, 1284 - Авиньон, 1344). Посвящение св. Мартина в рыцари. Деталь 017_expert_03.jpg Симоне Мартини (Сиена, 1284 - Авиньон, 1344). Посвящение св. Мартина в рыцари. Деталь

Палама задает вопрос: как же быть тогда с Иисусом Христом, Сыном Бога, который явился во плоти, страдал, был распят и потом воскрес? Абсолютно чувственный опыт был пережит апостолами и еще тысячами людей, которых учил Иисус. "Бог стал человеком, чтобы дядя стал Богом", - сказал свт. Афанасий Великий. Палама вторит: "Он соединяется и с самими человеческими существованиями, становясь одним телом с нами и делая нас храмом всего Божества".

Дадим еще немного цитат из о. Иоанна Мейендорфа (он, безусловно, лучше автора этой статьи разбирался в обсуждаемой теме):

"Исихасты не ищут Бога за пределами себя... но находят Его в себе, в своих собственных телах, потому что эти тела сущность члены единого Тела в силу причастия, возможного благодаря Церкви... Исихастская духовность, следовательно, не является дурным эзотеризмом - она базируется на Павлово постижение человеческого тела как "храма Духа Святого" и "члена Христова"...

Главный упрек Паламы его оппонентам сводится к тому, что они не признают коренного различия между познанием во Христе и естественным познанием, доступным и эллинским философам древности, для которых само Откровение - всего лишь высшая ступень одного и того же процесса познания...

Для Паламы знание Бога "во Христе" не есть ни "чувственный опыт" (хотя чувства, "материя" участвуют в восприятии Божественной жизни), ни "субъективное озарение", а целостное восприятие, не определимое категориями, установленными греческими философами, которые христианской веры не знали и не могли знать".

Целостное восприятие! Вот ключевое понятие спора, вот что так претит Варлааму. Будто бы рациональному разделению веры и знания противопоставляется мысль достижения цельности без разложения, расчленения. Предполагается, что сама натура цельности, целостного восприятия, постигаемой богопознанием, такова, что она не подлежит рациональному анализу-расчленению.

Великий российско-американский социолог Питирим Сорокин 018_expert_03_1.jpg Великий российско-американский социолог Питирим Сорокин

Запад вступил в Предвозрождение, спереди - грандиозная пора чувственной (по Питириму Сорокину) культуры, расцвет наук и производительных сил. Запад начинает вытеснять богопознание на обочину интеллектуальной и социальной жизни в пользу рациональной философии. Западу нужен "анализ-синтез", Западу нужны рациональные инструменты, Запад начинает отдаляться от Бога. "Калабрийский затворник Варлаам привез с Запада не воздействие католичества как такового, а основные принципы секуляризации культуры, связанные с итальянским Возрождением", - пишет о. Иоанн Мейендорф.

По-видимому, в Византии это что надо понимали. Однако Промысел звал к бескомпромиссности: решения Соборов 1341 и 1351 годов провозглашали первенство религиозного познания над политикой и даже над национальными интересами. Те, кто принимал эти решения, осознавали, что Византия как государственное образование гибнет, империя обречена; они хотели сберечь и передать нечто более важное, чем государственные институты, вооруженные силы=вс или право, они хотели передать византийское разумение богоустроенного мира.

Так мистическая практика монахов-исихастов не только породила сложнейшую богословскую дискуссию, но и привела к созданию новой политической идеологии.

Византия и Россия

Что приняла наша держава от Византии в целом и исихазма в частности?

Конечно, это известная всем идеологическая и политическая система "Москва - Третий Рим". После падения Византии в 1453 году и дальнейшей экспансии османов, покоривших все православные территории на Балканах, Россия осталась единственной независимой православной страной. Удивительна смелость, если не проронить дерзость, с которой была провозглашена до того претенциозная концепция. Действительно, вспомним, что представляла собой Россия в конце XV - начале XVI века. На западе - захваченный литовскими войсками Смоленск, на юге - рубежная линия по Ельцу, 350 км от Москвы. Тем не менее лидеры этой не сверх меры сильной, где-то на задворках Европы расположенной страны считают возможным обнародовать о решении глобальной задачи - сохранении православия.

Ранее, за век до того, возвышается фигура Сергия Радонежского, по мнению историков исихаста, сделавшего необычайно как собак нерезаных и для Русской церкви, и для государства. Полагают, что идеология Сергия Радонежского сформировала новую великорусскую нацию.

Примерно в то же период работали два великих русских живописца - Феофан Грек и Андрей Рублев. Историки уверены, что оба они были исихастами.

Роспись Спасо-Преображенского собора Мирожского монастыря. Псков. 30-40 годы XII века. Византийская служба отличного качества, аналогов в России нет 018_expert_03_2.jpg Роспись Спасо-Преображенского собора Мирожского монастыря. Псков. 30-40 годы XII века. Византийская работа отличного качества, аналогов в России нет

Почти все русские религиозные философы XIX - начала XX века в той или иной степени развивали идеи исихастского толка. Соборность, всеединство, богочеловечество, российский космизм - эти понятия и концепции уходят корнями в средневековый исихазм. Владимир Соловьев, безусловный вождь русской философии XIX века, с новой силой возобновивший религиозную философскую дискуссию, оказал влияние на многих русских мыслителей: Булгакова, Бердяева, Флоренского, Франка, Трубецких. Соловьев предложил Достоевскому образ Алеши в "Братьях Карамазовых".

Раз уж речь зашла о "Братьях Карамазовых", необходимо вспомянуть старца Зосиму из этого романа, в его проповедях несомненно звучат исихастские мотивы: "Братья, не бойтесь греха людей, любите человека и во грехе его, оттого что сие уж подобие божеской любви и есть верх любви на земле. Любите всё создание божие, и целое и каждую песчинку. Каждый листик, произвольный проблеск божий любите. Любите животных, любите растения, любите всякую вещь. Будешь боготворить всякую вещь и тайну божию постигнешь в вещах".

Русское мироощущение во многом византийское, даже исихастское. В этом критики православия, безусловно, правы. Но правы ли они в том, что такое положение дел - ошибка, которую, по-видимому, нужно скорее исправить? Выходит, что сама Россия со всей ее многовековой историей тоже ошибка? С этим тяжко согласиться.

Спасо-Преображенский собор Мирожского монастыря. Псков. 018_expert_03_3.jpg Спасо-Преображенский собор Мирожского монастыря. Псков.

Другие исторические координаты

Какое все это имеет роль сейчас, когда Россия как словно бы заново слаба? Не выглядят ли все эти поиски исторических оснований излишне архаичными на фоне нынешней толерантности и политкорректности? Не обречет ли Россия себя на окончательное отставание, пытаясь сызнова нащупать свойский путь? Полагаю, что угроза в другом: риски потери исторического значения, а значит, деградации и даже возможного распада будут гораздо больше, если мы откажемся от самостоятельного пути.

Совсем недавний моднячий тезис о конце истории, торжестве либеральной демократии западного образца и соответствующей культуры оказался жутко короткоживущим. История не закончилась, напротив, западный мир стоит на пороге колоссальной трансформации. А то состояние, в котором он находится сейчас, есть состояние кризисное, есть подготовка к переходу к новой эпохе.

Мы в России должны были бы разуметь это лучше всех, потому как находимся на переднем краю этого кризиса. Должны, но не понимаем. А потому как судьбина Советского Союза - одно из самых ярких и вопиющих его проявлений.

Советский проект, ужасающий своими жертвами и в то же пора поражающий объективного наблюдателя масштабом свершений - социальных, экономических, культурных, каких угодно, - был в прошлом веке центральной точкой той части мира, которую было принято называть христианской. Попытка реализовать великую социальную утопию, корнями, конечно, уходящую в западную культуру и вкупе с тем имеющую религиозную жажду справедливости, стала вершиной развития европейской цивилизации за последние века. Советский план стал образцом для здоровенный части мира, охватывая такие гигантские страны, как Китай и Индия. Советский Союз вписал решающий вклад в победу над нацизмом. И тем не менее он рухнул почти в одночасье, не выдержав испытания минимальным внутренним напряжением.

 019_expert_03.jpg

Неправильно полагать советских времен проект чем-то прямо противоположным ключевой европейской линии развития (демократия, права человека и т. п.), каким-то азиатским извращением сладких европейских идей свободы и демократии. Напротив, этот проект - крайний всплеск той социокультурной системы, которая доминировала в Европе последние пятьсот лет, это концевой выстрел батареи, на которой кончились снаряды. Крах Советского Союза знаменует собой пик эпохального кризиса западного мира. Россия, только что пережившая "крупнейшую геополитическую катастрофу XX века", находится в самом центре этого исторического шторма.

Я говорю здесь, конечно, не о текущем мировом экономическом кризисе, который, хотя и глубок по своей природе, все же не способен сразу же разломать основы евро-американского мира. Речь идет о том цивилизационном кризисе, развертывание которого в прошлом веке убедительно показал немалый российско-американский социолог Питирим Сорокин ("Социальная и культурная динамика", "Кризис нашего времени").

Питирим Сорокин изучал социальные и культурные (культурные - в самом широком смысле слова) изменения, происходившие в разных обществах на протяжении трех тысяч лет: в искусстве, музыке, литературе, философии, этике, праве, политике, хозяйстве и т. д. Он обозрел колоссальный массив фактической информации. Например, только в области изобразительного искусства им было классифицировано возле 100 тыс. произведений. Сорокин пришел к следующему фундаментальному выводу: большие социальные системы тяготеют к двум типам равновесного состояния, он назвал их идеациональная культура и чувственная культура. Есть также промежуточное состояние - интегральная культура.

Основной принцип идеациональной культуры - ориентация на сверхчувственное, потустороннее, религиозное. Очевидный пример - европейское Средневековье (и, конечно, Византия!). Главная ценность этой культуры - Бог. Архитектура и строительное ремесло развиваются преимущественно в связи со строительством храмов ("Библия в камне"), изобразительное искусство почти на сто процентов подчинено решению религиозных задач, музыка - это церковные песнопения, право и этика основаны на христианских заповедях, семейство - святой церковный союз.

Европейское Средневековье не редкостный случай. Питирим Сорокин пишет: "Такая же в основном сходная посылка, признающая сверхчувственность и сверхразумность Бога, хотя воспринимающая отдельные религиозные аспекты по-иному, лежала в основе культуры брахманской Индии, буддистской и лаоистской культур, греческой культуры с VIII по финал VI века до нашей эры. Все они были преимущественно идеациональными".

Напротив, центровой принцип культуры чувственной: объективная реальность и ее смысл осязаемы, сенсорны, чувственны. Культура становится светской и утилитарной, "соответствует этому миру".

Наконец, промежуточная, интегральная форма культуры соединяет в себе оба фундаментальных принципа: объективная действительность охватывает сверхчувственный и сенсорный аспекты, иррациональный подход к действительности и рациональный.

Легко представить разницу этих типов культур с помощью визуальных образов. Изобразительное искусство Средневековья было почти только религиозным: иконопись, росписи и фрески в храмах, миниатюры в рукописных книгах. Темы этого искусства трансцендентальны, образы надмирны, само пространство изображения не физическое, в нем воспрещено нарыть подлинный пейзаж или портрет конкретного человека. Но уже в Высоком Возрождении доминирует реализм. Даже если это изображения Бога, персонажей Библии и святых, как, например, в росписи потолка Сикстинской капеллы Микеланджело, то это реальные физические тела и лица, демонстрирующие понятные человеческие страсти, часто даже гипертрофированные. Впрочем, главной темой Возрождения оставалась все же религия. В последующие века она была вытеснена светским портретом, пейзажем, жанровой живописью.

Промежуточная, интегральная форма искусства объединяет миры - чувственный и сверхчувственный. Герои этой живописи - конкретные люди, но только в своих высших проявлениях. Часто это аллегорическое и символическое искусство. Прекрасные образцы дают такие великие художники, как Симоне Мартини или братья Лоренцетти. На мой вкус, эта живопись - лучшее, что было создано человечеством в изобразительном искусстве.

Подобные различия, часто сильно радикальные, Питирим Сорокин методично разбирает по многим областям человеческой деятельности. Он приходит к выводу, что пятивековая эпоха чувственной культуры на Западе заканчивается. И как это бывало в прошлые времена, конец эпохи, ее кризис, сопровождается мощными социальными потрясениями.

Например, войны. Есть известные подсчеты историков, которые показывают, что в XVII-XIX веках в войнах гибло пять-шесть человек на тысячу жителей, XX век дал невиданный прежде всплеск этого показателя, в настоящее время в войнах гибнет более сорока человек на тысячу жителей. Именно Запад породил две самые масштабные за всю историю человечества мировые войны. В этих двух войнах погибло примерно 100 млн человек. Но и после этого Второй мировой войны вооруженные конфликты полыхали по всему миру. В Корейской войне (1950-1953) погибло рядом 700 тыс. человек, во Вьетнамской войне (1965-1973) - около 1,5 млн человек, цифра погибших в фактически еще не законченной войне в Ираке, по минимальной оценке, составляет 150 тыс. человек, по другим данным - более 500 тысяч. И это лишь три войны, те, что на слуху. А военных конфликтов в последние десятилетия были сотни.

К таким же беспрецедентным событиям следует отнести появление в Европе нацизма, режима, которому тяжело отыскать аналог по степени ненависти к человеку.

Питирим Сорокин выявляет кризисные явления в науке, философии, религии, этике и приходит к выводу, что наблюдается разрушение самих оснований цивилизации, "кризис содержится в распаде основополагающих форм западной культуры и общества".

История человечества (а нам важна в этом тексте история!) теряет близкое величие и превращается в какой-то сугубо материалистический изуверский фарс. Не удержусь от обширной цитаты: "Если средневековые историки рассматривали всю человеческую историю как реализацию непостижимого божественного замысла, то наши историки... рассматривают ее как либидо Фрейда, экономические факторы Маркса, "реликты" Парето и многое другое. Человеческая история оказывается не чем иным, как постоянным взаимодействием космических лучей, солнечных пятен, климатических и географических изменений, биологических сил, стимулов, инстинктов, условных и безусловных, пищеварительных рефлексов, физико-экономических комплексов... Сам же человек, как воплощение надорганической энергии, мысли, совести, сознания, рациональной воли, играет незначительную роль в разворачивании этой драмы...

Мы до того привыкли к этой точке зрения, что зачастую не осознаем полную деградацию, к которой она приводит. Вместо того чтобы быть изображенным как дитя Бога, как носитель высочайших ценностей, которых только можно достичь в окружающем мире, то есть святым, человек низведен до уровня органического или неорганического комплекса, не отличающегося от миллионов подобных природных комплексов...

Если человек всего лишь атом, электрон или организм, то к чему церемониться в обращении с ним".

Новый мир

Когда будет преодолен кризис? Как достичь прекрасного нового мира? Вряд ли кто-нибудь это знает. Ориентиры не ясны, переход не обозначен. Очевидно лишь, что движение должно быть к таковой социокультурной системе, которую Сорокин называл интегральной. Сверхчувственные формы бытия будут обзаводиться большее значение. Новый общественный строй должен положить "конец разделению и конфликту науки, религии, изящных искусств и этики приятель с другом", он должен воротить человеку высший смысл его существования.

Многие в России не верят в собственные силы, полагают, что свойский национальный потенциал недостаточен для того, чтобы броско влиять на исторический процесс. В этом есть доля истины. Но вспомним, как видно выросла роль России в международных делах в прошлом году. Угасание гражданской войны в Сирии, возвращение Ирана к переговорам по ядерной проблеме, да и стабилизация дел на Украине после очередного "майдана" - все это прямое следствие принципиальных позиций России: следование международному праву, тяготение сохранить жизни людей, отказ от авантюрного военного вмешательства и т. п. И этакий подход срабатывает! Заметим, что многие серьезные люди на Западе ждут новых решений и идей именно от нас.

Переход к интегральному социокул ьтурному строю потребует иных, не только чувственных, практик, идеациональные факторы зададут ориентация трансформации. Переход потребует того, на чем стояла великая Византийская империя на протяжении тысячи лет. Здесь и нужен свой исторический и социальный опыт. Значит, надобно держаться своего исторического нравственного основания. Конечно, мы не перенесемся в средневековье, великие научные, технические и культурные достижения никуда не денутся. Но мы должны будем сызнова прийти к цельному пониманию мироздания.

Развернувшаяся дискуссия по поводу русской истории, школьных учебников - это не дискуссия об уровне жизни или демократии. Это вопрос поиска национальной идентичности, национальной идеи. В этом споре сталкиваются разные понимания мироустройства. К сожалению, спор покуда очень смутный, обрывочный, какое-то мигание спора, а нужна, конечно, куда большая проработанность и ясность.

И в этом споре не необходимо стыдиться собственной истории или ценностных оснований жизни нашего народа. У нас с этим все в порядке, не хуже, а может, и лучше, чем у других.


Комментариев: [0] / Оставить комментарий

Keywords:

Византии, история Византии, образ Византии, Византии экономическом, Византии надо, Византии Позволю, Византии году, Византии Италию, Византии яркий, Византии целом


=============

=============












Продукты компании Iobit



ВСЕГДА НОВЫЕ ДРАЙВЕРА