Добавить в избранное





Стагнация необязательна


Хотя ныне абсолютное большинство экономистов утверждает, что хозяйство России находится в глубокой стагнации, да и статистические данные показывают низкие темпы роста, все же позволим себе с этим не согласиться. Следуя только логике статистического анализа, мы не можем углядеть признаков оживления. Но если изведать дать оценку содержательные, структурные сдвиги в экономике, их размах и устойчивость, то картина окажется иной.

На уровне макростатистики фазы стагнации и оживления ничем не различаются. Темпы роста низки, инвестиции невелики, доходы населения не растут. Но эти фазы принципиально различаются внутренними процессами в хозяйстве. Под стагнацией логично разуметь состояние, когда без малого все хозяйствующие субъекты находятся в растерянности сравнительно возможных перспектив развития и ни единственный из крупных секторов хозяйства не обещает растущего спроса. В этой фазе компании не видят возможности ни для роста, ни для прибыльной деятельности и оттого находятся в томительном ожидании.

Фаза оживления иная по существу. У многих хозяйствующих субъектов формируются идеи относительно того, как делать дальше, они в состоянии снабжать свою рентабельность за счет контроля над издержками, и в этих условиях более того легкое дуновение теплого ветра конъюнктуры переводит их в рост. Однако важнейшим моментом перехода в стадию оживления является создание в массовом экономическом сознании представлений о том, в каких секторах экономики позволительно поджидать растущего и масштабного спроса. Само это представление обеспечивает вначале медленный, а следом все больше ускоряющийся переток денег в перспективные сектора, и, так как в этих секторах уже есть действующие игроки, теплый легкий ветер конъюнктуры одним духом превращается в ураган роста. В России, как нам кажется, к 2014 году сложилась аккурат такая ситуация. Структурные перспективы спонтанно определены, действующие в этих секторах хозяйствующие субъекты рентабельны, а в этих условиях даже, казалось бы, стержневой сдерживающий момент роста - строгий денежный климат - не сможет долговременно оставаться неизменным.

Расставание с сырьевой моделью

Природа любого кризиса содержится в исчерпанности той структурной модели хозяйства, которая твердо приносила счастливый момент в прошлом. Это знают все. Но почти все забывают о второй составляющей: хозяйству требуется довольно длительное пора (как правило, немного лет), чтобы перейти к новой модели. В этом смысле экономисты могут ликовать: "сырьевое проклятье", которое, по их мнению, тормозило формирование страны в течение долгого десятилетия 2000-х, в конце концов оставило Россию.

Сырьевая модель как центровой структурный компонент нашего хозяйства по сути дела сложилась к началу 2000-х годов. Она обеспечила не только бездефицитный бюджет, экономический увеличение и терпимое благосостояние народа. Она определила на практике все основные параметры экономической деятельности. Именно колоссальный подъем цен на сырье задал горизонты доходности для любых вложений в размере свыше 25%. Всем было понятно: если у тебя нет скважины, прииска или на худой финал карьера, ты почти никто. Сырьевой сектор был основным источником доходов бюджета, но он же имел отличные налоговые льготы. В него вкладывали, не жалея денег. Все это было совершенно оправданно, так как сырьевой сектор давал мощнейший импульс всей экономике и практически кормил страну.

Период с осени 2008-го по осень 2013 года фактически ушел на то, чтобы осознать: сырьевой сектор на сильно долгие годы потерял способность быть драйвером нашего роста. Самый ослепительный знак этого - динамика акций "Газпрома". Наше национальное достояние, когда-то (в начале 2000-х) подававшее надежду на триллионную капитализацию, ещё собирающее 20% прибыли всей промышленности страны, уже четыре года кряду теряет капитализацию и в эти дни стоит всего треть от своего пика в 330 млрд долларов. Наши металлургические компании в конце прошлого года заново рефинансировали свои колоссальные кредиты. Мировая экономика, возможно, ни при каких обстоятельствах больше не даст нам шанса так получать на сырье. Более того, сами сырьевые компании нынче указывают на то, что даже при текущих ценах на нефть и за пределами зависимости от сланцевого газа или от иракской нефти легко за счет недоинвестированности новых месторождений Россия в ближайшей перспективе может встретиться со снижением своего экспорта.

Значит ли это, что сырьевой сектор становится незначимым для нас? Безусловно, нет. Но разработка арктического шельфа - это долгосрочный инвестиционный и инновационный (технологический) проект, тот, что даст непосредственный результат для экономического роста за пределами текущего десятилетия. То же касается и развития Восточной Сибири и Дальнего Востока как сырьевых регионов: если действовать там акцент на сырье, мощного, актуального как раз сегодня эффекта не будет. А он нам так нужен.

Вскользь заметим, что за годы кризиса рассеялась еще одна иллюзия - что российскую экономику может спасти какой-то инновационный сектор. Естественно, он раньше всего ассоциировался с IT, ну и еще с рядом инноваций. Никакие уговоры западных экономистов, что инновации должны быть привязаны к востребованной теперь отрасли и чем сильнее и разнообразнее экономика, тем более востребованы инновации, а не наоборот, на нас не действовали. Мы свято верили в постиндустриальный уклад. Сегодня об инновациях как о стержне почти не говорят, в то же период научно-техническая дело становится все более нормальной составляющей жизни крупных и средних компаний.

Российская экономика, несмотря на колоссальную образ государства в ней, по существу является рыночной. И как рыночная экономика, она стабильно находится в поиске актуального спроса. К концу 2013 года в ней целиком сформировались три масштабных сектора роста, внутри которых уже идет активная схватка за долю начинающего вырастать рынка, формируется свойский пул ключевых игроков, который по масштабу деятельности полностью может превзойти сырьевые компании. Но главное, там есть спрос и хорошая доходность, что даст вероятность этим секторам оказать благотворное воздействие на всю экономику. Эти три сектора - оборонный комплекс, сооружение транспортной инфраструктуры и модернизация жилищного и жилищно-коммунального хозяйства.

ВПК снова пошел на рекорд

В этом году в армию и флот поступит самое большое за последние 22 года число новых вооружений и военной техники. Вопреки пессимистичным прогнозам военных аналитиков нашенский ВПК благополучно справляется с задачей интенсивного перевооружения российской армии и обеспечивает воплощение в жизнь растущей ежегодно в полтора-два раза госпрограммы вооружений. Гособоронзаказ-2014 по сравнению с прошлым годом вырос на 28% и составил 1,87 трлн рублей, что в 17 раз превышает показатель 2003 года. Гособоронзаказ-2013 выполнен на рекордные 94%, в войска поступили 563 серийных образца новых тяжелых вооружений и военной техники, удачно прошли госиспытания 16 технических новинок. В этом году Военно-промышленная комиссия рассчитывает усилить поставки на 40% и в итоге довести долю современных вооружений в армии до 30%.

Госпрограмма развития вооружений (ГПРВ) на 2011-2020 годы хронологически распределена неравномерно - большая количество бюджета приходится на крайний период ее реализации, связанный с серийным производством той техники, которую спроектировали и испытали в течение первого ("научного") этапа и для изготовления которой возродили и модернизировали соответствующие промышленные предприятия. 2014 год в документе как раз и обозначен как исходное положение этого второго - "индустриального" - периода, вследствие этого объем гособоронзаказа ожидаемо стал самым большим за всю постсоветскую историю России - возле 2,8% ВВП. Хотя, судя по детализации годовых планов, это разделение очень условно: доля НИОКР в структуре бюджета будет сокращаться незначительно - с 56% в 2011-м до 41% в 2018 году, а численность новых образцов вооружений все одинаково будет расти вплоть до конца всего расчетного периода программы.

В гособоронзаказе-2014, как и во всей десятилетней ГПРВ, самую значительную статью расходов составляет ракетная техника для ракетных войск стратегического назначения и воздушно-космической обороны - ставка на нее сделана в соответствии с Военной доктриной, предполагающей не наступательный, а оборонительный нрав задач Вооруженных сил. Затем следуют ВМФ и ВВС. Продолжится и технологическая модернизация предприятий оборонно-промышленного комплекса: замена оборудования охватит на 33 заводах и НИИ (в прошлом году - на 24), в эксплуатацию будут введены шесть новых производственных площадок (в 2013 году - четыре).

Военно-промышленный комплекс России в этом году должен разработать, сделать и определить в Вооруженные силы продукции на рекордные в новейшей истории 60 млрд долларов, впервой за постсоветский отрезок времени обогнав традиционного лидера США и заняв по этому показателю первое местоположение в мире (бюджет Пентагона на закупку вооружений и техники, наоборот, сократился и составил 57 млрд). Кроме того, наши предприятия должны по экспортным контрактам поставить на важный рынок вооружения на 18 млрд долларов (здесь мы покуда уступаем американцам - в этом году на 26%, Россия на втором месте в мире). При этом доля техники нового (так называемого пятого) технологического порядка, по данным Минобороны, составит 38,5% - на 12% больше прошлогоднего показателя. С учетом почти стопроцентного выполнения гособоронзаказа-2013 нет оснований полагать, что с новым заказом индустрия не справится.

Уже не возбраняется констатировать, что правительству удалось в условиях разрушенных кооперационных связей и системы технического образования, а ещё имея хроническое отставание от Запада в целом ряде ключевых отраслей (например, в микроэлектронике), воссоздать военно-промышленный комплекс и довести его до советского уровня системного развития. Остается сейчас отслеживать, сколь эффективна будет в перспективе ставка на ВПК как инструмент общей технологической модернизации российской промышленности. Пока громких конверсионных проектов, помимо лайнера Sukhoi SuperJet 100, мы не видим. Однако видим другое. Мы провели разбор 130 тыс. компаний, существовавших в России с 1999 по 2012 год, и обнаружили, что в кризисные годы на фоне общей стагнации коммерциала выделялась группа компаний, которая показывала и растущую выручку, и растущие основные фонды. В этой группе было страсть сколько компаний, связанных с обслуживанием оборонного сектора.

Транспортная инфраструктура

Неразвитость транспортной инфраструктуры России сегодня является одним из самых явных ограничительных факторов ее развития и с точки зрения чистой экономики, и с точки зрения уровня жизни в стране. Из-за плохого качества, низкой пропускной способности дорог и несложно их нехватки доля транспортных издержек в России излишне высока. Если у нас в стране она составляет 11,5%, то в США - 7%. Что касается качества жизни, то, например, до сих пор 10% населения нашей страны весной и осенью оказываются целиком изолированными от транспортных коммуникаций. Да и для всего остального населения проблема перемещения в пространстве, несмотря на рост автомобилизации, сопряжена как с колоссальными временными и денежными издержками, так и с повышенным риском для жизни. Немудрено, что тот самый сектор потихоньку становится зоной экономического развития. Помимо просторно обсуждаемых проектов высокоскоростных магистралей и достройки Транссиба активность последовательно нарастает и в строительстве сети автомобильных дорог, и в развитии системы аэропортов.

Объем средств, вкладываемых в автодорожную сеть, начал расти с 2010 года в связи с восстановлением дорожных фондов. Так, например, государственная поддержка, направленная субъектам федерации на автодорожные сети, в 2011 году составила 113 млрд рублей. Региональные дорожные фонды начали действовать в 2012 году, и охват финансирования отрасли составил рядом 390 млрд рублей, в 2013-м - уже 470 млрд рублей, в 2014 году в региональных фондах субъектов РФ ожидают поступления 531 млрд рублей. Выросшее финансирование позволило существенно повысить объемы дорожных работ: в региональной сети они выросли за эти годы более чем на 30%, а в ряде субъектов федерации - в два-три раза.

В порядке убывания размера инвестиций, направленных на развитие автосетей, следуют Москва, Северный Кавказ, Дальний Восток и Калининград.

Росавтодор, который отвечает за автомобильные дороги, перешел от дефицитного бюджета к бездефицитному: если в 2011 году ведомство получило всего 45% от необходимого объема финансирования, то в 2013-м - уже 82%, а в 2014-м получит 100% необходимого финансирования. Привести всю автодорожную сеть страны в нормативное состояние планируется к 2018 году.

Жители даже относительно густонаселенной европейской части России, в соответствии опросам, весьма хотели бы обладать возможность не переезжать, а перелетать из города в городок даже на небольшие расстояния. Естественно, это еще более значимо для восточной части страны. Между тем начиная с 90-х годов количество аэропортов в России сократилось более чем в четыре раза - с 1300 до 300. Сейчас этот ход остановлен и начинается медленное восстановление аэродромной сети. Это касается как крупных аэропортов, так и мелких региональных.

Эффективным катализатором строительства новых аэропортов являются массовые мероприятия. К саммиту АТЭС в 2012 году во Владивостоке появился свежеиспеченный международный терминал. Аэропортовый комплекс Казани всецело реструктурирован к Универсиаде-2013. К чемпионату мира по футболу в 2018 году планируется соорудить свежий аэродром в Ростове-на-Дону. К 2016 году предполагается обновить инфраструктуру аэропорта в Красноярске. К Олимпиаде на все сто реструктурирован аэровокзал в Сочи.

Идет возведение новых аэропортов и реконструкция старых и в более "региональных" точках. Открыт прежде бездействовавший аэропорт в Горно-Алтайске. Сейчас он может принимать не только малую авиацию, но и среднемагистральные самолеты. О начале строительства нового аэропорта было объявлено в Саратове. Проектируются аэропорты в Омске и Иркутске. В 2012 году построены аэродромы на полуострове Ямал и в Талакане (Якутия). Ведется строительство аэропорта на курильском острове Итуруп в Сахалинской области. Количество и частота проектов указывают на то, что сформировался тренд, который очевидно будет продолжен.

Жилье и ЖКХ

Инвестиции в модернизацию ЖКХ получили невообразимо мощный импульс в прошлом году благодаря решению о замораживании тарифов. Что, в свою очередь, стало результатом исключительно высоких в процентом отношении расходов как населения, так и промышленности на услуги естественных монополий. И хотя монополии немедля стали лоббировать размораживание тарифов, пугая сокращением инвестпрограмм, это вывод открывает дорогу для других игроков рынка поучаствовать в модернизации системы ЖКХ.

В различие от оборонного комплекса и транспортной инфраструктуры модернизация ЖКХ имеет прямо оцениваемое понижение затрат на поддержку функционирования системы. А там уже крутятся большие деньги: грубо 4 трлн рублей в год тратят обитатели страны на ЖКХ. При этом современные технологии позволяют добиваться 10-30-процентной экономии ресурсов, что делает проекты по модернизации системы прямо окупаемыми со сроками в семь-десять лет. Таким образом, мы имеем рынок с доходностью 10-12% размером в 4 трлн рублей, или 120 млрд долларов, что более чем в два раза больше автомобильного рынка и всего в два раза меньше пресловутого экспорта нефти в стоимостном выражении. Такой объем рынка с хорошей доходностью, а кроме того очевидность того, что власти будут настаивать на реорганизации данного сектора, уже привлекли к нему участливость серьезных игроков. В прошлом году начался интенсивный процесс вхождения крупных компаний в структуры управления ЖКХ с возможностью их последующей консолидации. Очевидную заинтересованность участия в модернизации ЖКХ проявили и мировые гранды энергосберегающих технологий, готовые к инвестициям на территории России.

Что касается рынка жилья, то и в этом месте накопилась критическая масса решений. Первое из них - заявочное пожелание президента страны найти решение проблему аварийного жилья. На нее может ответствовать десяток строительных компаний, давнехонько продвигающих на рынок свои технологии дешевого строительства, в расчете на приобретение в дальнейшем контрактов на строительство недорогого коммерческого жилья. Не исключено, что этот процесс подтолкнет программу развития арендного жилья. Во многих российских городах существует большой дефицит жилья, который приводит к тому, что цена аренды порой достигает 80% зарплаты представителя среднего класса. Ипотечный вариант решения этой проблемы загоняет семьи в долгосрочную кабалу. Облегчить ситуацию могло бы масштабное строительство арендного жилья по заказам муниципалитетов, которое сдавалось бы в наем по ставкам ниже рыночных. Сегодня готовых программ такого рода нет, и все-таки видно, что президент не собирается "отпускать" жилищную проблему, и решения должны появиться.

Нам даже нелегко оценить мультипликативный эффект таких решений для экономики в целом. Совокупные расходы частных домохозяйств на жилье и ЖКХ в России составляют в среднем четверть семейного бюджета, а зачастую, при рыночном найме жилья в городах-миллионниках, превышают 50%. Высвобождение значительной части этих денег даст колоссальный импульс потребительскому рынку без всякого рискованного потребительского кредитования, что, в свою очередь, даст толчок развитию всего спектра потребительской индустрии. Что же касается эффекта для непотребительской промышленности, то модернизация ЖКХ и строительство нового жилья в новых условиях придадут колоссальный импульс и отраслям производства новых материалов, и энергосберегающему машиностроению. Эффекты такого масштаба почти точно превзойдут эффекты, достигнутые при эксплуатации сырьевой модели экономики. Собственно, западное среда процветания было построено благодаря сходным проектам: густая транспортная сеть, жилье для всех. Наше очевидное превосходство - момент, когда это происходит. Сегодня мы можем применять лучшие технологии с потенциалом последующего выхода с ними на международные рынки.

Откуда возьмутся деньги

Вечный вопросительный мотив наших экономистов: где забрать на это деньги? Эмиссию проводить опасно, так как будет бегство капиталов или инфляция. Резервный фонд во всех его ипостасях расходовать нельзя, так как нам необходимо как-то испытать десять лет, которые продлится ожидаемая ими рецессия. Обычный рецепт экономистов - институциональные реформы, которые мы, по их мнению, завсегда проводим чрезмерно медленно. Как эти перестройки повлияют на количество денег? Чаще всего имеется в виду приток западных инвестиций в уже безопасную Россию. Каким экономическим, а не институциональным стимулом будут кормиться интересы этих мистических западных инвесторов, в данном случае не объясняется.

Нам кажется, что интуитивно Владимир Путин видит выход из этого тупика в деофшоризации. Экономический эффект от этого процесса типично связывают с дополнительными налоговыми поступлениями. Однако представляется, что тут более значительный эффект будет достигнут в процессе прямого возврата капиталов на родину и, соответственно, прямого пополнения ликвидности пригодными для инвестиций деньгами. Напомним, что взлет 2003 года сопровождался для России эффектным переходом от отрицательного сальдо по капиталу к положительному. Тогда также речь шла о возврате капиталов на родину, и этот возврат стал стимулом или симптомом ускорения инвестиционного процесса. В случае деофшоризации мы можем принять таковый же по сути и даже больший по масштабу эффект.

По оценкам, из страны только в результате сомнительных операций утекает 30-40 млрд долларов в год. Если предположить, что утечка прекратится и к этим объемам прибавится возвращение пятилетних "траншей", то в сумме получится примерно 200 млрд долларов. Размеры ежегодных инвестиций в России составляют на глаз 20% от ВВП в 2 трлн долларов. Таким образом, мы можем планировать на приток половины суммы ежегодных инвестиций - импульс, немыслимый по масштабу! Здесь важен и политэкономический эффект. Эмиссионные монеты для тех, кто получил к ним доступ, легкие, незаработанные. Они могут полежать на офшорных счетах с низкой доходностью, они могут быть инвестированы в недвижимость вообще с падающей доходностью. Деньги, формируемые из текущего операционного потока компаний, имеют другое качество: их скорее будут норовить инвестировать в ключевой доход с качественной доходностью.

Этот ход, если он произойдет, может принципиально изменить картину нашего денежного рынка, обеспечив настолько желаемое снижение стоимости денег без особого насилия над кредитно-денежной системой.

Риски и утопии

Из этих четырех проектов три рыночных - транспортная инфраструктура, жилье плюс ЖКХ и деофшоризация, - как и любые проекты с масштабным потенциалом инвестиций, имеют склонность к тому, чтобы в ходе их реализации сформировался новый, жутко ограниченный пул бенефициаров, чьи размеры будут в конечном итоге не меньше размеров сырьевых компаний. А может быть, это будет и не новоиспеченный пул: уже в текущее время виден заинтересованность к подобным проектам у имеющегося "крупняка". Он тем более усилится, если именно этот "крупняк" вернет свои гроши на родину. Можно представить себе, в какой круг банков пойдут эти средства, и организация окажется почти до того же сконцентрированной, как и при сырьевой экономике. Ничего ужасного в этом нет. Вполне возможно, что трем-четырем новым игрокам удастся влиться в процесс, чуть-чуть размыв сложившийся элитный пул. Однако есть риск, что у этого пула не хватит управленческих ресурсов на всю страну. Ведь не хватило же их для того, чтобы предложить более мягкую схему прохождения нынешнего кризиса.

Кроме того, такая концентрация денежных ресурсов может привести к дальнейшей концентрации банковской и вообще финансовой системы, еще больше уменьшив ее гибкость. Идейные предпосылки к такому ходу дел есть. Обжегжись на неолиберализме, и власть, и крупные капиталисты могут нагнуться к неодирижизму (впрочем, даже либеральные экономисты, ужаснувшись пятилетнему застою, готовы принять дирижизм). Наша же утопия состоит в том, что новый, инвестиционный этап, развития экономики России может быть использован в том числе и для создания менее централизованной финансовой и промышленной системы. Для этого, в частности, необходимо спроектировать и реализовать проект развития облигационного рынка, в рамках которого облегченный и рыночный доступ к финансовым ресурсам смогут обрести и региональные администрации, и средние, в том числе региональные, банки, и средние компании. Тогда посредством десять лет мы наверное увидим иную по составу и мощности экономику.

В подготовке материала принимала участие Надежда Мережко


Комментариев: [0] / Оставить комментарий

Keywords:

году, прошлом году, году построены, году региональных, году охват, году благодаря, году начался, году планируется, году предполагается, году численность


=============

=============












Продукты компании Iobit



ВСЕГДА НОВЫЕ ДРАЙВЕРА